Ей пришлось подождать около десяти минут, затем дверь резко распахнулась, в комнату вошла седая женщина с красивыми темными глазами и великолепно уложенными волосами. Она остановилась, молча глядя на девушку. Выражение ее глаз нельзя было понять, но Селина уловила в них все ту же тень недоверия. Уголки строгих, тонко очерченных губ женщины слегка дрогнули.

Селина дружелюбно улыбнулась и сказала:

– Как поживаете?

– Вы Селина Таск? – отчетливо произнесла та.

– Да, – ответила девушка и с тревогой подумала, что же такого странного в ее внешности.

– Снимите шляпку.

Она стояла, внимательно разглядывая Селину в новом летнем платье, воротничок и рукава которого немного помялись за время путешествия, и ее густые, медового цвета волосы.

– Это чудовищно! – возмущенно провозгласила Морри. – Вы совсем ребенок!

Селина не почувствовала бы себя более виноватой, даже если бы ее уличили в преступлении.

– О, но я не ребенок! – возразила она. – Мне девятнадцать… почти… у меня есть опыт работы с сиротами и с пациентами клиники, вы ведь знаете.

– С сиротами? – Брови Морри поползли вверх.

– Да. Когда мне исполнилось шестнадцать, меня оставили в приюте, потому что я хорошо справлялась с малышами.

– Моя дорогая крошка, о чем вы говорите?

– Ну… Разве миссис Ферринг не сказала мистеру Сэванту, что я воспитывалась в приюте?

Морри шагнула к девушке.

– Миссис Ферринг сказала, что у вас нет опыта работы в отеле, но вы прекрасно находите с людьми общий язык.

– Она должна была упомянуть о приюте, – в отчаянии пролепетала Селина.

Внезапно Морри рассмеялась.

– Что ж, – сухо заметила она, – у меня хватало проблем с молоденькими раскрашенными пустышками, которых следовало бы как следует отшлепать и которые устраивались на работу только для того, чтобы с пользой провести время и пококетничать с гостями. Но я и представить не могла, что в «Барн-Клоуз» пошлют кого-то вроде вас.